Виртуальные путешествия

С анодом КВЖД в строй Харбин стал городом быстрых денег. Это был дальневосточный аналог американских городов Запада, взращенных золотой лихорадкой. Здесь прибыль давала дорога. И надо заметить, все это при очень низкой стоимости жизни. За считанные годы Харбин застроился служебными «КВЖД-шными» двухэтажками на 4-6 квартир с погребами во дворе и верандами, на которых так приятно было пить чай с вареньем из таежных ягод. Быт сотрудников КВЖД был обустроенным, и появилось выражение «счастливая Хорватия», что было связано с именем начальника дороги Леонида Хорвата. К 1913 г. население Харбина достигло 100 тыс. человек, что было сравнимо с такими городами империи, как Казань, Симбирск, Саратов и Нижний Новгород.

Название городу придумали наши, причем делали ударение на первом слоге. Но корни слова «Харбин» маньчжурские — на их языке «харба» означает переправа. И в самом деле, здесь очень удобно переправляться с одного берега Сунгари на другой. Переправилась поэтому тут и Китайско-Восточная железная дорога, и в середине се пути был основан город. Первым строителем Харбина может считаться инженер Адам Шидловский, возглавлявший группу из 80 человек, которая перед прокладкой КВЖД изучала местность и прикидывала, где лучше построить центральную станцию дороги.

ХАРБИН (Hагbin)
Пекин; Чанчунь;
Владивосток; 3,1 млн чел.; 1898 г.
Центр провинции Хэйлунцзян. Русский аппендикс на китайской территории, лишенный любого потенциального вреда для китайского организма. Не может он взбунтоваться. Харбин — это ностальгия, еще живая в дряхлых старичках и старушках, проведших здесь свое детство. Но их скоро не будет, и русский Китай превратится в русскую Америку, нереальную и неосязаемую, которая вроде была, а вроде нет. Уже сейчас город изменился до неузнаваемости за век своего существования. Но несмотря на то, что китайцы вдоволь посносили тут много русского, оно осталось. И это оставшееся специально взято под охрану, чтобы приманивать туриста «русскостью».

Хэйлунцзян активно завлекает к себе лаоваев, позиционируя себя с «сибирской» стороны. Более того, проводится такая мысль, что Маньчжурия и есть цивилизованная Сибирь, где можно не опасаться криминала и где все нормально с инфраструктурой. А российская Сибирь — соответственно, нецивилизованная, и нечего туда ехать. Самое печальное, что китайцы во многом правы. Вот и едут сюда миллионы, а в нашу Сибирь — жалкие туристические струйки.
Итак, Хэйлунцзян — это бывший русский Китай. Как быстро все меняется! Сто лет назад мы осваивали Маньчжурию с колониальным задором, теперь не знаем, что делать с китайцами, которые как тараканы бросились на наш берег Амура в поисках жизненного пространства. А местные власти за деньги оформят что угодно — хоть лицензии, хоть прописку. И со стороны центрального правительства это пока не встречает должного отпора. Остается надеяться, что все это только пока… Впору вспомнить еще одно крылатое выражение из «Убойной силы»: «Китаёзы, а вы здесь какого?..».
И взять с собой в дорогу подборочку песен из фильма «Граница». Так, для повышения патриотического тонуса.

Нынешний бич Северо-Востока — закрытие старых государственных заводов и появление безработных — особо заметен здесь, на северной окраине Поднебссной. Да и доходы работающих китайцев тоже оставляют желать лучшего — в среднем харбинец зарабатывает в месяц 1200 RMB (3500 рублей). В связи с этим уже возросли преступность и пьянство), которое для Северной Маньчжурии, впрочем, уже давно общее место. Значительную роль в экономике Северной Маньчжурии играют лесозаготовки. Однако масштабы вырубки лесов снижаются, ибо китайцы забили экологическую тревогу. А лес теперь берут у России, предлагая нашему Дальнему Востоку взамен зерно. И активно проникают туда сами в виде строительных рабочих.